Новое законодательство. Свобода от равенства и братства. «Нет ничего практичнее хорошей теории

Нет ничего практичнее хорошей теории

Престарелый усатый щеголь и по совместительству председатель Российского фонда культуры боговерующий режиссер Никита Михалков как-то заметил:

– Я считаю, что ислам, особенно российский ислам, намного ближе к православию, чем католицизм.

– Поскреби русского – увидишь татарина.

Это замечательные слова, это правда. Именно эта восточная кровь и создала совершенно уникальный русский характер, который до сих пор для многих остается загадкой…

Попытки объяснений оставим на совести господина Михалкова, а вот на его наблюдение о близости российского ислама и православия советую обратить внимание. Дело тут не в татарской крови, текущей в нас со времен ига, да и загадочного ничего в русском характере нет – он не более (и не менее) загадочен, чем характер французский или таиландский. Все возможные загадки русской души разгаданы и объяснены мною в предыдущей книге о влиянии климата на историю и национальный характер.

Дело в другом… И это другое в очередной раз доказывает, что агрессивность не присуща имманентно той или иной религии – будь то ислам или христианство. Агрессивность господствующей религии зависит от общего уровня развития страны. Относительное миролюбие российского ислама, сравнимое с аналогичным и не менее относительным миролюбием российского христианства, задается таким же относительным экономическим развитием России – более высоким, нежели в диких странах Третьего мира, но менее высоким, чем в странах Запада.

Западный католицизм и протестантизм настолько же отличаются от нашего православия (и ислама), насколько экономика Запада отличается от экономики России. А миролюбие отечественного ислама и христианства настолько же превосходят «миролюбие» христиан и мусульман Третьего мира, насколько экономика индустриальной России превосходит экономику какого-нибудь Сенегала или Афганистана.

Необходимо, однако, заметить, что и на Западе церковь – реакционный общественный институт. Несмотря на все успехи западной церкви, несмотря на ее согласие венчать однополых брачующихся, разрешение женщинам работать священниками, она все равно сильно отстает от развития гражданского общества. Именно поэтому западное общество де-факто от церкви и отказывается. А Россия в лице ее политического руководства отстает в этом смысле от Запада, поскольку вздымает свою церковь как флаг, в тщетной надежде объять индустриальное российское общество и постиндустриальную Москву одной обветшавшей идеологемой. Но гетерогенное общество Современности слишком отличается от гомогенного аграрного.

Есть, к сожалению, у отстающей России и еще одна характерная особенность, мешающая ей сделать экономический и, соответственно, культурный рывок вперед – ее недра. Замечено: когда человек по горло занят зарабатыванием денег на хорошую жизнь, ему некогда размышлять о смысле этой жизни, некогда раздумывать об «имперскости» и прочей ерунде. Запад работает в поте лица. А России мешает вкалывать на полную катушку ее огромный нефтяной и газовый запас. Когда блага достаются на халяву (в том числе, кстати, и блага демографические в виде избыточного населения), поневоле рука тянется к прикладу или к колчану со стрелами. Некоторым странам арабского региона с еще бо?льшим успехом, чем холодной России, удается сосать деньги прямо из песка. И потом эти деньги кормят мировой исламский терроризм. Халява никого еще до добра не доводила. Потеть надо…

Давайте, однако, продолжим наблюдать в увеличительное стекло нашей книги за проявлениями дикости во Втором и отчасти Третьем мирах. Это очень интересно…

Многим памятен мировой скандал, связанный с выходом на экраны фильма «Код да Винчи». Автор «первоисточника» Дэн Браун рассматривает иную, неканоническую версию жизни Христа. И одного только этого самым отсталым боговерам хватило для протестов.

В Москве сотня человек собралась на Пушкинской площади с возмущенными плакатами. Воодушевленная этой микроскопической поддержкой Московская Патриархия назвала показ фильма «опасной провокацией». Любопытно, что в своем заявлении пресс-служба Моспатриархии, говорящая от лица церкви, посмела покуситься даже на основу основ капитализма – человеческую деятельность, направленную на зарабатывание денег, заявив, что картина ориентирована «на циничное извлечение прибыли». Чем «циничное» извлечение отличается от «нециничного», попы, правда, не пояснили.

Не отстали от Москвы и традиционно более диковатые российские провинциалы. Ставропольская и Владикавказская епархии обратились в Общественную палату РФ с сигналом
, призывая обратить на «Код да Винчи» самое пристальное внимание, поскольку фильм этот, оказывается, «разжигает религиозную рознь». Как? Да никак. Но просто нету у нас в уголовном кодексе подходящей статьи, поэтому южнорусским попам и пришлось притянуть за уши ту самую достопамятную – о «разжигании». Уж очень христианам хочется посадить кого-нибудь!

Можно хоть двадцать раз прочесть тот абзац в письме южнорусских попов, где они пытаются объяснить, чем данное кино разжигает религиозную вражду, – и не понять этого. Впрочем, возможно, это я такой недалекий, и вам удастся уловить поповскую мысль лучше, чем мне. Пожалуйста, попробуйте, охотно процитирую: «Мы уважаем право художника на свободу творчества. Однако любое право предполагает ответственность. Называя вещи своими именами, “Код да Винчи” направлен на возбуждение религиозной вражды. В книге, а значит, и в фильме, отвергается божественная природа Иисуса Христа, отрицаются Евангелия…»

Интересно, как отрицание божественной природы Иисуса Христа может разжигать религиозную рознь? В таком случае нужно запретить на территории России ислам, атеизм и иудаизм, ибо они тоже отрицают божественное происхождение Иисуса Христа.

А как удачно авторы сигнала
раскрыли коварные замыслы мировой закулисы! Оказывается, фильмец-то выпущен не случайно! «Джон Браун далеко не первый богоборец. Но именно книгу Брауна печатают сегодня миллионными тиражами, именно фильм по “Коду да Винчи” выпускают на экраны всей планеты. А значит, сегодня “Код да Винчи” становится новым знаменем агрессивных сил, стремящихся разрушить традиционные ценности, базирующиеся на религиозной этике, подорвать устои нашей идентичности».

Таков интеллектуальный уровень российских попов. Плинтус рулит…

Калужский митрополит Климент оказался еще решительнее своих собратьев по вере. Он не просто сигнализировал в органы с просьбой отреагировать, а прямо потребовал запретить мировую премьеру фильма «Код да Винчи», да и все!

И в этой своей позиции российское православие ничуть не уступило исламу отечественного разлива. Обе религии действительно оказались похожи в своей реакции. Чеченский муфтий Султан-хаджи Мирзаев тоже подсуетился и написал руководству республики бумагу, в которой просил запретить на территории Ичкерии реализацию не только видеокассет с «Кодом да Винчи», но и продажу книги! Вы спросите: а чем мусульман-то задел насквозь христианский «Код да Винчи»? На этот вопрос ответил сам муфтий: «…пророк Иса почитается мусульманами, его имя упоминается в Коране, и поэтому в Чечне никто не допустит насмехательства над ним».

Боговеры ближнего зарубежья не отстали от отечественных. Украинская политическая организация «Братство» призвала к погромам на сеансах «Кода да Винчи». Примечателен текст их воззвания: «После неосмотрительной отмены инквизиции расплодилось много бесноватых интеллектуалов и художников… Безусловно было бы нормальным, если бы кинотеатры вынуждены были потратиться на ремонт после показов этой подлой ленты. В прошлом году безнаказанно прошел показ подлого фильма “Царство небесное”. Там надругались над памятью рыцарей и мучеников, которые положили жизнь за отвоевание Гроба Господнего. В фильме гуманные, утонченные, высококультурные мусульмане противостоят глуповатым грубым христианам, а Иерусалим не имеет ни единой святости… Малочисленность христиан на Украине не дает возможности надеяться на запрет или невозможность показа фильма с помощью народных средств, тем не менее этот показ не может пройти без эксцессов. Короче, мы призываем к эксцессам!»

Разница в реакциях Второго мира и Третьего мира на «религиозные оскорбления» в том, что в мире Втором количество агрессивно-неадекватных людей меньше и дело не доходит по массовых убийств и больших погромов, а в своей реакции власти не часто доходят до прямых запретов. Это хорошо видно на примере скандала с «Кодом да Винчи». Истерические визги русских и украинских боговеров не смогли остановить показ фильма. А вот власти филиппинской столицы запретили не только показ фильма в кинотеатрах, но и распространение его на VHS
и DVD
! С последним, правда, все оказалось сложнее: пираты за несколько недель до премьеры успели нашлепать кучу дисков и вовсю продавали их на улицах Манилы. То есть народ хотел смотреть кинцо. А власти решили, что не надо бы ему… И, обосновывая запрет, мэр города Лито Атиэнца заявил, что фильм является «извращением нашей истории и может разрушить веру, поскольку он содержит ложные утверждения о жизни Иисуса Христа».

Слаба, однако, вера у филиппинцев…

Не сильнее оказалась вера и у жителей тихоокеанского острова Самоа. Там тоже картина была запрещена. На Фиджи местные католики также потребовали запретить «Код да Винчи».

Но иногда флуктуации запретов приключаются и во Втором мире, уравнивая его по дикости с миром Третьим. Скажите мне, а чем лучше вышеперечисленных островных дикарей наши московские, которые решают за москвичей, что им можно, а что нельзя? Например, господину Лужкову не нравится группа «Ленинград». Бывает. Дело вкуса. Имеет право. Но когда чиновник на основании своего вкуса запрещает в городе концерт группы, на которую горожане уже купили билеты, это уже ни в какие ворота не лезет. Такому чиновнику – кольцо в нос, копье в руку – и на Самоа…

А помните прелестный тандем нашего патриарха со знаменитым воспитателем чужих детей господином Якеменко – основателем движения «Идущие вместе»? Помните, как эта сладкая парочка руками московских чиновников запретила нам корриду смотреть? Патриарх тогда бился с быками, видимо, в рамках борьбы с латинской ересью. А воспитатель чужих детей Вася Якеменко боролся против корриды из гуманных соображений. Он не знал, что португальская коррида, которую хотели провести в Москве, не заканчивается убийством быка, в отличие от испанской, поэтому в своем требовании запрета прикрылся ширмой гуманизма. Как сейчас помню, на программе Владимира Познера Вася гордо процитировал лозунг, под которым они душили чуждое зрелище: «А быка спросили?»

Судя по той уверенности, с которой якеменковцы выступали против корриды, у их предводителя состоялась с быком продолжительная беседа, и в ее ходе бык уверил Васю, что он от лица всех быков мира голосует против корриды и уполномочивает Васю бороться за их бычьи интересы. Не знаю, на каком языке – русском или португальском – говорил с быком Вася… Не знаю, имел ли беседу с быками патриарх Алексий или он поверил Васе на слово… Но, по сути, именно они вдвоем запретили москвичам смотреть корриду. Несмотря на купленные горожанами билеты… Несмотря на финансовые потери, которые понесли устроители зрелища… Хорошие люди. Они и московские чиновники. А мы – руководимое ими быдло, за которое можно все решить, не спрашивая.

И эта история – очередная прекрасная иллюстрация того, до чего доводит абсолютизация любого принципа, в том числе принципа гуманности – до своей полной противоположности… Вася ведь прикрывался тем, что хотел спасти быков (повторюсь, он не знал, что в португальской корриде быка не убивают). Результатом же его стараний стало то, что быков, в конце концов, пустили на мясо. А до того как забить, содержали в совершенно жутких условиях. Тореадорша Лидия Артамонова (я говорил с ней примерно через год после этой жуткой истории) долгое время билась, пытаясь спасти животных редкой породы, но ей это так и не удалось.

С Васей Якеменко, я, между прочим, тоже беседовал – примерно за год-полтора до того, как он стал моральным цензором для всей страны. На тот момент своих детей Вася не имел, но воспитательные таланты просто-таки бурлили в нем, ища выхода. Ему не терпелось научить молодежь всему тому прекрасному и светлому, что олицетворял собой сам Вася. Он был абсолютно искренним в своем стремлении железным кулаком запретов загнать людей в то необыкновенное счастье, которое ожидало их в моральном бараке. Он был таким же искренним, как Савонарола. Таким же искренним, как Торквемада. Хотя, почему «был»? Вася есть! И будет есть…

Господин Якеменко против того, чтобы быков убивали на арене. Против корриды как таковой. И, соответственно, против того, чтобы люди разводили эту особую, агрессивную боевую породу животных. То есть Вася хочет, чтобы эти животные вовсе не жили на свете. Вася – гуманист.

Аналогичными гуманистами выступили чинуши из Федерального агентства по культуре и кинематографии, которые решили за 140 миллионов россиян, что тем вовсе не нужно смотреть в кинотеатрах американскую комедию «Борат». Таким образом отцы народа просто позаботились о людях, заявив: «Фильм содержит материалы, которые могут быть восприняты определенной частью зрителей как уничижительные в отношении некоторых национальностей и религий». И чтобы слабые умом российские граждане случайно не обиделись, по оплошности купив билет, их лишили возможности сделать ошибку и оградили от опасного кино. И тех, кто по слабости и глупости мог получить неудовольствие, и тех, кто мог фильму порадоваться. Это и называется равнением на худших… Обратный отбор.

Это были истории о том, как власть идет против народа, закрывая ему пухлыми ручками глаза и силком не допуская до «неправильных» зрелищ. А вот вам история иная – о том, как власть идет с народом рука об руку. Не со всем, правда, народом, но с довольно значительной его частью. Печальная история о запрете гей-парада в Москве. Однако перед тем как углубиться в разбор голубых полетов, проведем пару теоретических занятий. Тем паче что они понадобятся нам и в дальнейших главах.

Давайте представим себе, что вы чего-то остро не любите и потому хотите это запретить не только себе, но и прочим людям, которые с вами не согласны. Как навязать им свою волю? Например, вы не любите бананы или, скажем, аморальность… Впрочем, почему «или»? Никаких «или»! То, что вы не любите, как раз и должно быть объявлено аморальным!.. Это один из приемов, он называется «объективизация запрета».

В самом деле, вкусовая позиция весьма уязвима – если вы не любите бананы, на одном только этом основании сложно добиться повсеместного запрета бананов. Потому что любой и каждый скажет вам: ну и не люби, я-то здесь при чем? Значит, вкусовую позицию нужно заменить объективной, то есть общей и для вас, и для вашего оппонента. Если вам это удастся, вы втащите оппонента на свое поле и одновременно уведете разговор в сторону.

Наиболее удобные и потому часто встречающиеся способы «объективизации» – апелляция к аморализму и к детям. Начнем с первого.

Как уже отмечалось выше, наибольшее отторжение Старой морали вызывает толерантное отношение Новой морали к религиозной и сексуальной свободам. Именно в эту сторону и мечут они большинство своих стрел. Им безумно хочется запретить раздражающие свободы. Но на каком основании?

Под запрет придумываются самые разные «обоснования». И первое из них – «аморальность». Смеяться над религией нельзя, потому что это «аморально»… Проституцию нужно запретить, потому что это «аморально»… Ходить голым «аморально»… И тому подобное… А поскольку мало кто из граждан знает и вообще задумывается о том, что в обществе существует, грубо говоря, две морали (или, что то же самое, общественная мораль меняется, испытывая дрейф в сторону от тоталитарной Деревни к демократичному Городу), граждане легко попадаются на этот обман. Когда им тычут в нос аморальностью чего-либо, они впадают в ступор вместо того, чтобы с достоинством ответить: «А с моей точки зрения, напротив, аморально запрещать людям смеяться над тем, над чем им хочется!» Или: «А я считаю, что аморально как раз запрещать данное явление!»

Примите на вооружение! Этим простым приемом из-под ног старовера сразу же выбивается табуретка морального превосходства. И его бессильный труп начинает раскачиваться в пространстве дискуссии, наводя фобос и деймос на его единомышленников.

Необходимо отметить, что иногда наиболее глупыми староморалами вместо слова «аморально» употребляются синонимические слова «грех» и «зло». «Грех» употребляется реже, потому что легко парируется – это понятие работает только в религиозном пространстве, а мы живем в пространстве более широкого класса, в коем, помимо боговеров, обитают также и атеисты, агностики и пр. Для них корпоративный аргумент – не довод.

Поэтому чаще слово «грех» впрямую не употребляется, а маскируется словом «зло» или даже «социальное зло». Однажды в дискуссионной программе Владимира Соловьева, которая была посвящена как раз проституции, выступали двое – сторонник запрета проституции (кажется, это была печальной памяти депутатка Стебенкова) и сторонник легализации проституции. Так вот, сторонник легалайза сразу же принял проигрышную позицию, согласившись играть в понятийном поле оппонентов. Ведущий задал один и тот же вопрос обоим спорящим:

– Как вы считаете, проституция – это зло?

И оба ответили утвердительно! Почему так сказала Стебенкова, понятно – ей эта позиция выгодна. Но зачем согласился ее оппонент? Ведь понятие абсолютного зла – из области религии, а в социальном пространстве любое зло относительно. Причина его ошибки – внушенные с детства стереотипы. Можно быть неверующим, но при этом совершенно отравленным деревенской безальтернативностью религиозного генезиса. Если тысячи лет сотни поколений твердили, что может существовать «абсолютное зло», то никакой Эйнштейн с его теорией относительности за пару-тройку последних поколений не сможет выбить из миллионов голов эту древнюю привычку к абсолютной системе координат. А такой системы координат просто нет в физической и стоящей на ней моральной Вселенной…

Короче говоря, сказав, что проституция – «зло», оппонент Стебенковой поставил себя в позицию постоянно оправдывающегося: да, зло, но приходится мириться, потому что…

Мы с вами уже знаем, в чем он ошибся. В социальном пространстве проституция никакое не «зло», а профессия в сфере оказания услуг. А если ты считаешь проституцию злом, укажи, для кого конкретно она является злом, почему и в каких обстоятельствах…

По существу, герой программы, взяв на вооружение прием Соловьева, мог бы срезать ведущего и такой цепочкой рассуждений:

– А секс вообще – это зло?

Думаю, секс не назовет злом даже хитрый Соловьев.

– А честное зарабатывание денег – это зло?..

Навряд ли.

Но если сам по себе секс – не зло и зарабатывание денег само по себе – не зло, тогда почему их сочетание вы объявляете злом?

И здесь загнанному в угол Соловьеву уже ничего не оставалось бы делать, как апеллировать к корпоративным аргументам – «грех», «боженька не велел» и прочим религиозным штучкам. То есть проиграть…

Второй метод объективизации запрета – это способ великого махинатора Остапа Бендера. Прикрыться детьми! Мол, мы-то ладно, мы взрослые люди и все понимаем, но дети!.. К слову «дети» хорошо еще добавить «невинные».

Примерно так: «Но это могут увидеть невинные дети!»

В фильме «Народ против Ларри Флинта», снятом по реальным событиям и повествующем о том, как боролся за свободу американцев с самими американцами великий человек и гениальный порнограф Ларри Флинт, есть забавный эпизод. В те далекие годы насквозь пуританское американское общество пыталось посадить Флинта в тюрьму за то, что его журнал «Хастлер» с голыми сиськами на обложке продавался в супермаркетах. На резонное возражение Флинта «Не нравится – не покупайте» пуритане выдвинули непрошибаемое, казалось бы, возражение:

– Мы-то, да. Но вдруг это увидят невинные дети?!

Классический пример блистательной демагогии. Невинные дети!.. Скупые слезы наворачиваются на бельма…

Действительно, что будет, если дети увидят в магазине бутылку коньяка? Они ведь непременно сопьются… А что будет, если в руки детям попадет опасная бритва? Они зарежутся! Поэтому нужно запретить спиртное, ножи, бритвы, пистолеты и бензопилы – это опасно и может попасть к детям! Причем все перечисленное гораздо опаснее порнографии, потому что может нанести реальный вред здоровью. А порнография…

Нет ни одной научной работы, которая бы со всей статистической неопровержимостью показывала, что порнография влияет на детей отрицательно. Просто нет! А что есть? А есть мнения обывателей и частные мнения некоторых психологов, считающих, что порно в принципе может травмировать неподготовленного ребенка. Но, заметьте, травмирует ребенка не порно, а потрясающее открытие: взрослые, оказывается, делают это
! Открытие того, что все взрослые писают и какают, а также едят и дышат, ребенка не травмирует вовсе. Потому что никакого открытия, собственно, и нет – дети об этом знают буквально с пеленок. Если бы информация о сексе была настолько же нетабуирована, как информация о еде, то никакого шока порнография на ребенка и не произвела бы. То есть именно взрослые, скрывая огромный пласт бытия от детей – скрывая его всем укладом нашей жизни! – готовят плацдарм для возможных (но необязательных!) психических травм. Так зачем подвергать наших детей риску отсутствием порнографии на широких прилавках?

Как-то в маленьком провинциальном испанском городке я зашел в местное «сельпо». И обнаружил на одной полке с детскими игрушками порнографические видеокассеты. То есть натурально: справа на полке стояли игрушки, слева – порнокассеты. И это в католической Испании!.. Вот что я называю здоровым отношением к жизни. Без придуманных диких причуд.

Ларри Флинт выиграл тогда суд. С тех пор прошло более четверти века, и целое поколение детей выросло, видя вокруг себя те самые ужасные сиськи, которые должны были их погубить. То есть случилось то, чего так опасались их родители. Ну и что такого страшного в итоге произошло? Ровным счетом ничего. И теперь дети, привыкшие к сиськам и ставшие, в свою очередь, родителями, воюют за «нравственность» уже на новом уровне – не против сисек, а против писек. И тоже зря. Во-первых, потому что все равно проиграют: в эпоху интернета дети получают порнографию как раз тогда, когда она им становится реально нужна (в пору полового созревания). А во-вторых, ничего нет в зрелище гениталий такого, что могло бы повредить подрастающему поколению. Напротив, это, скорее, полезно, ибо порно – прекрасный обучающий материал.

Один из самых сильных и дорогостоящих психотерапевтов нашей страны – Владимир Кучеренко – как-то поделился следующей историей. Мама привела к нему мальчика пубертатного возраста, у которого начали проявляться некие девиации в половом поведении.

– У вас дома есть гетеросексуальная порнография? Кассеты, журналы? – спросил Кучеренко.

– Да что вы, доктор! Конечно, нет!

– Купите. И спрячьте.

Она купила, спрятала, мальчик, естественно, нашел, потому что спрятать от детей конфеты и порнографию решительно невозможно. И в течение довольно короткого срока все те тревожные отклонения в поведении, которые со страхом наблюдала мама, прошли. Его сексуальность вошла в естественное русло.

Что сказали бы упертые дураки и моралисты в ответ на такой совет врача? Да ничего не сказали бы, а кинули заяву в прокуратуру, вот и все, поскольку действия доктора прямо подпадают под конкретную статью УК, карающую за развращение несовершеннолетних. Точно так же темные деревенские люди когда-то реагировали на городских врачей, приехавших делать им вакцинацию – белый колдун сеет болезни среди народа своими уколами, в то время как всем известно, что спасаться от эпидемии нужно, целуя иконы! Убить колдуна-вредителя!

В общем, запомнили: попытка прикрыться детьми… По сути, этот прием есть не что иное, как простое шулерство, передергивание. У вас разговор идет о взрослых, а вам вместо взрослых неожиданно подсовывают детей… Уровень аргументации примерно таков: водку взрослым можно пить, а детям водку пить нельзя – значит, водка должна быть запрещена, а ее производители посажены.

На этот крючок еще Пушкина пытались поймать. Его перманентно корили за срамные матерные стихи: мол, а вы сами, Александр Сергеевич, хотели бы, чтобы эти произведения прочла ваша 15-летняя племянница?.. На это умный Пушкин отвечал примерно следующее:

– Существование на свете 15-летних племянниц никак не может послужить основанием для запрета срамных стихов. Потому что эти стихи предназначены не для 15-летних племянниц. А для взрослых людей.

Ай да Пушкин! Ай да сукин сын! Молодец… Нельзя сводить весь мир к детскому саду. Нужно когда-то и взрослеть. А взрослый отличается от ребенка только тем, что ему разрешено больше. И те, кто норовит запретить взрослым то, что нельзя детям, толкает мир к инфантилизму. Мы еще не раз это увидим…

Третий способ аргументации запрета – фантазирование о вреде. То есть если вы хотите обосновать законодательный запрет данного явления, вы должны придумать такую ситуацию, а лучше несколько ситуаций, при которых это явление кому-нибудь как-нибудь навредит. При этом правдоподобность ситуации желательна, но не обязательна, а ее статистическая значимость даже не затрагивается, ибо ее невозможно оценить.

Допустим, вам нужно запретить людям бегать по улицам. Первое, что напрашивается, так это сказать:

– Да вы что, наших людей не знаете? Им только дай, все будут носиться. Старушек начнут сбивать. Старушки же не могут бегать, как молодые. И реакция у них уже не та.

Действительно, не та…

– А повышенная скорость передвижения неминуемо увеличит вероятность столкновений пешеходов. Ну, представьте себе, идет бабушка из магазина. Вы же знаете, какие у пенсионеров пенсии?

Действительно, знаем…

– И вот она несет купленные яйца, например, или молоко в бидоне. А такой вот бегун ее сбивает. Ей даже новые яйца будет не на что купить! И это в лучшем случае, потому что в худшем она может получить перелом шейки бедра, а в таком возрасте – это смерть. Пожалейте людей! Неужели наши старики не заслужили…

Действительно, наши старики заслужили…

Если все сказанное выше вам кажется бредом, натяжкой и прочее, то спешу вас заверить, что подобный прием, при котором придуманные, высосанные из пальца ситуации выдаются за настоящие аргументы, встречается сплошь и рядом! Причем иногда ситуации бывают даже глупее приведенного мною гипотетического примера. Но тем не менее воспринимаются всерьез всеми сторонниками запрета, потому что когда человек чего-то искренне и страстно хочет, у него, как говорят психологи, сильно понижается барьер критичности. Влюбленному и страстно желающему объекта любви, не видны темные стороны личности последнего. Если человеку остро нужны деньги, он, бывает, готов поставить последнюю копейку на кон в глупой надежде выиграть. Если человек болен раком, он отдаст все и будет выполнять самые абсурдные рекомендации в слепой животной надежде выжить…

Чем страстнее желание, тем ниже критичность. И глупее аргументы.

Наконец, четвертый способ «аргументации» – разговор из серии «а почему бы вам не потерпеть?» Это самый слабый из способов, но тем не менее успешно работает. Его секрет в том, что он заставляет оправдываться не того, кто настаивает на ущемлении гражданских свобод, а того, кто протестует против запрета.

Очень просто. Например, вам нужно оправдать запрет на появление в публичных местах в одежде красного цвета, потому что вы ненавидите красный цвет и хотите встречать его как можно реже. Вам резонно возражают: то, во что одеваетесь не вы – не вашего ума дело. Вы уже использовали иные способы объективизации, например, аргумент о здоровье нации (у некоторых людей может быть идиосинкразия на этот цвет) и о социальном благополучии (красный цвет – это, как известно, цвет агрессии, а зачем провоцировать в обществе агрессию). Теперь вам нужно добить противника. Это как раз и можно сделать третьим способом – уговариванием.

– А вам так уж обязательно носить красное? Вы не можете поступиться своей прихотью ради здоровья людей, ради спокойствия на улицах? Что, разве нельзя выразить себя иначе? Неужели вы помрете, если не наденете красное? Вам обязательно дразнить общество? Бросать ему вызов?

И ведь действительно не помрете… Вас душат, но вам нечего сказать, чтобы не прослыть жутким эгоистом.

Тот же аргумент в развернутом виде применительно к запрету взрослым людям бегать по улицам:

– Даже если в результате разрешения этого баловства погибнет хоть одна старая женщина из миллионов в течение ста лет, бег на улицах нужно запретить законодательно! Потому что чем измерить слезы родственников этой женщины? А если бы это была ваша мать?.. Да и зачем вам бегать по улицам, в самом деле? Мало ли, что вы этого хотите! Прихоть – не оправдание! Вам прихоть, а ей – смерть! Вы что, не можете просто пройтись по улице?.. Ах, вам может понадобиться пробежаться к отходящему автобусу! А зачем? Подождите следующий, автобус не последний. Куда спешить-то? Опаздываете? Ну так выходите из дому чуть раньше! Почему из-за вашей недисциплинированности и желания поспать подольше должны страдать люди? Если станете дисциплинированнее, вам же самому лучше будет!..

Вас имеют по полной, а вам вроде и ответить нечего. Кроме разве того, что эти подонки своей демагогией ущемляют вашу свободу.

Но ежедневное и мелкое ущемление свободы личности – это тренд, обратный прогрессивному, то есть историческому, направляющему жизнь к лучшему – к богатству, среднему классу, потреблению, комфорту… Это пинок назад, в прошлое, к тупой деспотии аграрной империи. К нищете и рабству…

Вы имеете право дышать, жить, зарабатывать, бегать по улицам, носить красное, белое и обтягивающее. Просто по праву рождения. Потому, что ваш интерес – ничуть не хуже интереса другого человека. И наплевать вам на чью-то аллергию к свободе!..

Если вы примете эту эгоистическую аксиому просто как факт, то вы – человек с чувством собственного достоинства. Вы – господин своей жизни, а не слуга чужих идей и вкусов.

Будьте собой! Позвольте себе это. Скажите себе: «Я так хочу! И имею на это право!..»

Число «три» удобнее для восприятия и запоминания, чем число «четыре». Поэтому сгруппируем перечисленные способы так, чтобы осталось ровно три. Итак, запомнили три демагогических способа попытаться запретить всем то, что не нравится некоторой части.

1) Объективизация запрета с помощью объявления запрещаемого явления аморальным либо наносящим вред детям.

2) Фантазирование. Приведение в качестве аргумента на ходу придуманных ситуаций, при которых явление могло бы нанести кому-то хоть какой-то вред.

3) Уговаривание. То есть попытка убедить оппонента, что никакая свобода ему на самом деле не нужна, он может без нее обойтись, потерпеть «ради всеобщего блага». «Возможно, вы лично и доросли до такой свободы, но народ еще не дорос. Вы же знаете наших людей…»

Полгода тому назад вышла книжка «Лестница в небо», в которой мы с коллегой Сергеем Щегловым подробно разъяснили, как устроены взаимодействия элитных группировок. Теоретически, есть замечательная фраза, принадлежащая Роберту Кирхгофу: «Нет ничего практичнее хорошей теории». Поэтому нашу теорию следовало применять на практике.

Конкретно – она была применена к нашей (российской) ситуации в части влияния на нее выборов в США. Дело в том, что современная российская элита – в части ее экономического блока – создавалась в девяностые годы командой Билла Клинтона. И по этой причине они являются очень близкими к той группе, которая двигала в президенты США Хиллари Клинтон.

Экономически – это группа, ориентированная на мировую финансовую элиту, и ее статус в России поддерживался тем, что именно эта группа обеспечивала приток иностранных инвестиций в Россию. Отметим, что именно команда Гайдара–Чубайса «запретила» в России альтернативные модели, связанные с развитием инвестиций внутренних.

В силу своего элитного статуса эта группа была неподсудна. То есть в рамках всей государственной машины – применение, в частности, законов, к этой группе было невозможно. Потому что это бы неминуемо вызвало очень острые внешние конфликты. Ну, собственно, ни в одной стране мира элита не подсудна.

Где-то примерно с 2008 года появились сомнения, что эта группа в состоянии дальше обеспечивать экономический рост. С 2012 года в стране начался постоянный спад. Есть серьезные основания считать, что именно эта либеральная группа обеспечила по заказу мировой финансовой элиты резкое ускорение оттока капитала из России – через девальвацию декабря 2014 года, в результате которой мы потеряли около 200 млрд долларов. Сегодня они были бы нам очень кстати! Но эта группа, как и ранее, продолжала оставаться неподсудной…

До тех пор пока не случились выборы в США. Дело в том, что эти выборы привели к власти в Америке альтернативную элитную группировку. Да, эта группа еще не освоилась, она еще не взяла в свои руки рычагов управления Соединенными Штатами. Но уже понятно, что в рамках регулярного развития событий это произойдет. Этого пока недостаточно, чтобы изменить экономическую политику в нашей стране, но позволило снять с команды Гайдара–Чубайса вот эту невидимую защиту.

Не вызывает сомнений, что недостатка в материалах, по которым можно было бы арестовать Улюкаева за взяточничество, не было уже с 1992 года, когда он был «ближайшим оруженосцем» Гайдара. Но еще раз повторяю: в соответствии с теми элитными правилами, которые описаны в нашей книге, это было невозможно. Победа Трампа на выборах радикально изменила ситуацию.

И я не знаю, сыграло ли свою роль то, что буквально за несколько часов до задержания Улюкаева произошла первая беседа Путина с Трампом. Это неизвестно. Но если это и совпадение, то оно чрезвычайно символичное.

Как только стало понятно, что либеральная команда в России потеряла «крышу», она перестала быть неприкасаемой. Фактически речь идет о том, что элита 90-х годов постепенно начинает терять в России свой элитный статус. Отмечу, еще раз повторю, что поскольку это вывод, который следовал из нашей теории, то он был описан еще полгода, а то и больше тому назад, хотя многие в это не верили.

А дальше можно много ерничать. Например, придумывать варианты, при которых сразу после победы Клинтон в случае ее победы, Улюкаев бы опубликовал в газете «Ведомости» или выступил бы в программе «Время» с обвинением в сторону силовиков в их коррумпированности, и последовали бы многочисленные отставки силовиков. Но это уже фантазии. Пока можно сказать следующее: был сделан первый шаг. Последует ли за ним быстрый второй – это вопрос!

Я напомню историю 1996 года. Теоретически мог бы найтись какой-нибудь Чубайс, который побежал бы к Путину и потребовал освобождения Улюкаева. Но сегодня в это не очень верится. И поэтому я склонен считать, что, в отличие от героев скандала с коробкой от ксерокса, Улюкаев быстро из тюрьмы не выйдет. Но в любом случае можно сказать, что в нашей стране будут происходить принципиальные изменения в верхних элитах.

И вот здесь можно сделать только одно замечание – достаточно важное. Дело в том, что мы не готовы оказались к тем изменениям, которые произошли с победой Трампа. Я напомню, что, когда я весной принял решение идти на выборы в Госдуму, я имел в виду в том числе и то, что хотя бы в Госдуме должна быть небольшая фракция, которая может быть идейным партнером тех сил, которые стоят за Трампом. То есть патриотов.

К сожалению, этого сделать не удалось. В Госдуме сегодня имеется три, прямо скажем, несерьезные фракции, которые мало того, что ни на что не влияют, они еще и по разного рода причинам не могут быть партнером серьезным сил на Западе. А что касается «Единой России» – это такая либерально-бюрократическая структура, которая бы очень хорошо подружилась с командой Клинтон, которая очень прекрасно общается с европейскими либералами в рамках Совета Европы. Но быть партнерами Марин Ле Пен, Сары Вагенкнехт и Дональда Трампа – она не может.

И по этой причине я уверен, что сегодня ключевой нашей задачей является прочное создание – и в политическом поле, и в идейно-теоретическом дискурсе – патриотических групп.

Полгода тому назад вышла книжка «Лестница в небо», в которой мы с коллегой Сергеем Щегловым подробно разъяснили, как устроены взаимодействия элитных группировок. Теоретически, есть замечательная фраза, принадлежащая Роберту Кирхгофу: «Нет ничего практичнее хорошей теории». Поэтому нашу теорию следовало применять на практике.

Конкретно – она была применена к нашей (российской) ситуации в части влияния на нее выборов в США. Дело в том, что современная российская элита – в части ее экономического блока – создавалась в девяностые годы командой Билла Клинтона. И по этой причине они являются очень близкими к той группе, которая двигала в президенты США Хиллари Клинтон.

Экономически – это группа, ориентированная на мировую финансовую элиту, и ее статус в России поддерживался тем, что именно эта группа обеспечивала приток иностранных инвестиций в Россию. Отметим, что именно команда Гайдара–Чубайса «запретила» в России альтернативные модели, связанные с развитием инвестиций внутренних.

В силу своего элитного статуса эта группа была неподсудна. То есть в рамках всей государственной машины – применение, в частности, законов, к этой группе было невозможно. Потому что это бы неминуемо вызвало очень острые внешние конфликты. Ну, собственно, ни в одной стране мира элита не подсудна.

Где-то примерно с 2008 года появились сомнения, что эта группа в состоянии дальше обеспечивать экономический рост. С 2012 года в стране начался постоянный спад. Есть серьезные основания считать, что именно эта либеральная группа обеспечила по заказу мировой финансовой элиты резкое ускорение оттока капитала из России – через девальвацию декабря 2014 года, в результате которой мы потеряли около 200 млрд долларов. Сегодня они были бы нам очень кстати! Но эта группа, как и ранее, продолжала оставаться неподсудной…

До тех пор пока не случились выборы в США. Дело в том, что эти выборы привели к власти в Америке альтернативную элитную группировку. Да, эта группа еще не освоилась, она еще не взяла в свои руки рычагов управления Соединенными Штатами. Но уже понятно, что в рамках регулярного развития событий это произойдет. Этого пока недостаточно, чтобы изменить экономическую политику в нашей стране, но позволило снять с команды Гайдара–Чубайса вот эту невидимую защиту.

Не вызывает сомнений, что недостатка в материалах, по которым можно было бы арестовать Улюкаева за взяточничество, не было уже с 1992 года, когда он был «ближайшим оруженосцем» Гайдара. Но еще раз повторяю: в соответствии с теми элитными правилами, которые описаны в нашей книге, это было невозможно. Победа Трампа на выборах радикально изменила ситуацию.

И я не знаю, сыграло ли свою роль то, что буквально за несколько часов до задержания Улюкаева произошла первая беседа Путина с Трампом. Это неизвестно. Но если это и совпадение, то оно чрезвычайно символичное.

Как только стало понятно, что либеральная команда в России потеряла «крышу», она перестала быть неприкасаемой. Фактически речь идет о том, что элита 90-х годов постепенно начинает терять в России свой элитный статус. Отмечу, еще раз повторю, что поскольку это вывод, который следовал из нашей теории, то он был описан еще полгода, а то и больше тому назад, хотя многие в это не верили.

А дальше можно много ерничать. Например, придумывать варианты, при которых сразу после победы Клинтон в случае ее победы, Улюкаев бы опубликовал в газете «Ведомости» или выступил бы в программе «Время» с обвинением в сторону силовиков в их коррумпированности, и последовали бы многочисленные отставки силовиков. Но это уже фантазии. Пока можно сказать следующее: был сделан первый шаг. Последует ли за ним быстрый второй – это вопрос!

Я напомню историю 1996 года. Теоретически мог бы найтись какой-нибудь Чубайс, который побежал бы к Путину и потребовал освобождения Улюкаева. Но сегодня в это не очень верится. И поэтому я склонен считать, что, в отличие от героев скандала с коробкой от ксерокса, Улюкаев быстро из тюрьмы не выйдет. Но в любом случае можно сказать, что в нашей стране будут происходить принципиальные изменения в верхних элитах.

И вот здесь можно сделать только одно замечание – достаточно важное. Дело в том, что мы не готовы оказались к тем изменениям, которые произошли с победой Трампа. Я напомню, что, когда я весной принял решение идти на выборы в Госдуму, я имел в виду в том числе и то, что хотя бы в Госдуме должна быть небольшая фракция, которая может быть идейным партнером тех сил, которые стоят за Трампом. То есть патриотов.

К сожалению, этого сделать не удалось. В Госдуме сегодня имеется три, прямо скажем, несерьезные фракции, которые мало того, что ни на что не влияют, они еще и по разного рода причинам не могут быть партнером серьезным сил на Западе. А что касается «Единой России» – это такая либерально-бюрократическая структура, которая бы очень хорошо подружилась с командой Клинтон, которая очень прекрасно общается с европейскими либералами в рамках Совета Европы. Но быть партнерами Марин Ле Пен, Сары Вагенкнехт и Дональда Трампа – она не может.

И по этой причине я уверен, что сегодня ключевой нашей задачей является прочное создание – и в политическом поле, и в идейно-теоретическом дискурсе – патриотических групп.

В затемненном покое крутится на токарном станке укрепленный стеклянный шар. Нога в грубом черном башмаке и белом чулке упруго нажимает на педаль. Большие ладони скользят по гладкой стеклянной поверхности. Из шара вытянут насосом воздух. И вот разреженное пространство внутри стеклянного шара начинает светиться… «Что видимое сияние в месте, лишенном воздуха, произведено быть может, в том мы искусством уверены…» — запишет позже экспериментатор в тетради. И добавит: «Возбужденная электрическая сила в шаре, из которого воздух вытянут, внезапные лучи испускает, которые в мгновение ока исчезают, и в то же время новые на их места вскакивают, так что беспрерывное блистание быть кажется. В северном сиянии всполохи или лучи;., вид подобный имеют…» Это писал Михаил Васильевич Ломоносов. Немало времени провел он в «електрической каморе» — в физической лаборатории, где стояли академические приборы.

Долгое время существовало предположение, что полярные сияния происходят в самой атмосфере. Но однажды в Петербурге, «учинив сравнение с ними» высоты зари, вывел он, что «вышина верхнего края дуги около 420 верст» (примерно 450 км). А это означало, что полярные сияния происходят выше воздушного слоя.

Сегодня специалисты установили, что нижняя граница полярных сияний находится примерно в сотне километров от поверхности Земли и простирается вверх на 100-200 километров, а может подниматься и до 400, 600, а то и до 1000 километров над Землей.

В 1751 году на заседании Конференции Академии наук Михаил Васильевич говорил об электрической природе наблюдаемого явления. Интересно отметить, что Франклин пришел к той же мысли почти одновременно с Ломоносовым. А епископ Бергена Э. Понтопидан, занимавшийся в то же время вопросами натурфилософии, очень образно сравнил Землю с вращающимся стеклянным шаром электрической машины. При этом электрические заряды такой машины он уподоблял вспышкам полярных сияний. Такой вывод в то время был далеко не очевидным. И предположения шведского физика и астронома А. Цельсия о том, что полярные сияния это не что иное, как отблески снегов, лежащих на горных вершинах, казались современникам значительно более убедительными.

Ломоносов был очень приметливым человеком. Но основные его воспоминания о полярных сияниях основывались на детских и отроческих впечатлениях, пока он «жил до возраста в таких местах, где северные сияния часто случаются». И теперь, объявляя сходство их с электрическими разрядами, он считал, что «електрическая сила, рождающая северное сияние», обязана своим существованием тому же трению, только не ладоней о стекло, как в лаборатории, а воздушных потоков друг о друга. Для объяснения полярных сияний это было неверно, по какие далеко идущие аналогии можно вывести из этого предположения, рассматривая, в частности, современный механизм образования грозы.

«Нет ничего практичнее хорошей теории», — говорим мы сегодня, в конце XX столетия. Двести лет тому назад теория с практикой были связаны не столь тесно. В науке об электричестве еще не были открыты даже основополагающие законы, не существовали те основные понятия, которыми мы пользуемся теперь. Хорошая теория электричества была крайне нужна, чтобы от гипотез о механизме электрических явлений перейти наконец к прогрессивной ньютоновской программе — к нахождению механической силы, измеряющей взаимодействие между наэлектризованными телами.

Потому и возникло предложение Петербургской Академии- «сыскать подлинную електрической силы причину и составить точную ея теорию».

В ту пору, как писал француз Лемонье в статье «Электричество», помещенной в знаменитой «Энциклопедии», издававшейся Д. Дидро, «мнения физиков относительно причины электричества расходятся: все они, впрочем, согласны в том, что существует электрическая материя, которая более или менее собирается вокруг наэлектризованных тел и которая вызывает своими движениями наблюдаемые нами электрические явления, но каждый из них по-разному объясняет причины и направления этих различных движений».

Во Франции теорию Франклина о существовании электрической жидкости, «электрической субстанции», обходили молчанием. Не одобряли ее и в России. Ломоносов и Рихман были противниками ньютонианских сил, предпочитая взгляды Декарта о существовании вихрей во всемирном эфире. По этой причине не соглашались они и с Франклшговой теорией.

К 1756 году, когда окончился срок конкурса, в Академию поступило довольно много работ. Лучшей была признана присланная из Берлина и подписанная именем Иоганна Эйлера, сына великого математика. Сам Леонард Эйлер права участвовать в конкурсе не имел, поскольку являлся членом Собрания Петербургской Академии. Однако, после того как результаты конкурса были объявлены и работа получила премию, Эйлер признался в обмане — ученые записки принадлежали ему. Свои рассуждения Эйлер строил на предположении, что сверхтонкая материя, создающая электрические силы, есть не что иное, как светоносный эфир. И все известные исследователям электрические явления относил за счет «нарушений равновесия в эфире», сгущения его или разряжения вблизи электризуемых тел. Таким образом, он обходился без введения «специальной электрической материи» Франклина.

Несмотря на то что теория Эйлера исходила из картезианских воззрений, отрицавших «электрические материи», и основывалась на явлениях в эфире, Ломоносов, по-видимому, не был удовлетворен ею полностью. В том же 1756 году он написал диссертацию «Теория электричества, разработанная математическим способом», которая осталась неопубликованной. В ней Михаил Васильевич писал: «Электрические явления — притяжение, отталкивание, свет и огонь — состоят в движении. Движение не может быть возбуждено без другого движущегося тела». Электризация, по гипотезе Ломоносова, обусловливалась вращательным движением частиц внутри вещества и в окружающем пространстве.

Обе теории были принципиально новыми, потому что сводили причину электрических явлений не к свойствам мифической жидкости, а к специфическим формам движения эфира, признанного реально существующим наукой того периода. Теории Эйлера и Ломоносова носили чисто электростатический характер. Отрицая движение электрической жидкости — электрического тока, они приводили к неправильному представлению о грозозащите и об устройстве громоотводов.

По мнению Ломоносова, надежным громоотводом могли служить изолированные «электрические стрелы», которые должны были отводить в землю не электрический заряд, а «електрическую силу». Потому и устанавливать их он предлагал не на крышах зданий, а на пустырях, подальше от строений, «дабы ударяющая молния больше на них, нежели на головах человеческих и на храминах (т. е. на зданиях — А. Т.) силы свои изнуряла».

В принципе не заземленный громоотвод тоже способствовал разряду и отводил молнию в землю через окружающий воздух. Но при заземлении этот процесс, конечно, происходил несравненно спокойнее.

Второй надежный способ грозозащиты Михаил Васильевич видел в «потрясении воздуха», в том, чтобы «разбивать громовые тучи колокольным звоном». «Того ради кажется, — говорил он, — что не токмо колокольным звоном, но и чисто пушечной пальбою во время грозы воздух трясти не бесполезно, дабы он великим дрожанием привел в смятение електрическую силу и оную умалил».

Таким образом, более глубокие концепции электричества в принципиальном отношении у Эйлера и Ломоносова на практике приводили к неправильному конструированию громоотводов.

Идеи Франклина в России получили дальнейшее развитие в работе Эпинуса, вышедшей в 1759 году в Санкт- Петербурге. Тридцатитрехлетний профессор астрономии Берлинской Академии наук и астроном Берлинской обсерватории Франц Ульрих Теодор Эпинус всего два года назад переселился в Россию, приняв предложение войти в члены Петербургской Академии.

В первые же годы жизни в Петербурге Эпинус развивает бурную деятельность. Он пишет работу о возвращении комет, о способах «поправления морского компаса и магнитных стрелок», об «умножении силы в натуральных магнитах». И наконец — большое сочинение «Опыт математической теории электричества и магнетизма», изданное отдельной книжкой. Эта работа изобиловала математическими выражениями, все они носили формально-описательный характер и нужны были, по выражению самого автора, лишь для того, «чтобы избежать излишней пространности обычной речи». Никаких расчетов по этим «формулам» делать было нельзя * . Однако профессор Эпинус высказал немало замечательных мыслей, характеризующих не только его научную эрудицию, но и подлинный дар научного предвидения. Так, он отмечает, что неизвестный никому вид закона электростатического и магнитостатического воздействия представляется ему похожим по форме на закон тяготения. «Я охотно утверждал бы, — писал он, — что величины изменяются обратно пропорционально квадратам расстояний… В пользу такой зависимости, по-видимому, говорит аналогия с другими явлениями природы».

* (См.: Дорфман Я. Г. Всемирная история физики, т. 1, М., 1974, с. 291
)

Пройдет 26 лет, и в 1785 году французский физик и военный инженер Шарль Огюстен Кулон установит основной закон электростатики, подтвердив предвидения Эпинуса. А три года спустя тот же Кулон распространит свой закон и на взаимодействие точечных магнитных полюсов, заложив тем самым основы электро- и магнитостатики.

В уже упоминавшейся выше работе Эпинус использует представление о «сгущении» электрической жидкости, приближаясь тем самым к понятию электрического потенциала * . И даже приходит к понятию электроемкости, предвосхитив тем самым английского физика и химика Генри Кавендиша, строго сформулировавшего это понятие 10-12 лет спустя.

* (См.: Дорфман Я. Г. Всемирная история физики, с. 291
)

В работе Эпинуса есть и другие интересные предвидения, реализованные позже учеными.

Франц Ульрих Теодор Эпинус, физик, член Петербургской Академии наук с 1756 года, родился в 1724 году в городе Ростоке в семье пастора. В том же городе поступил в университет, откуда уходил в Иену, по обычаю буршей, меняющих университеты. Однако, в конце концов, снова вернулся в Росток, где и получил степень доктора медицины.

После окончания учебы Эпинус некоторое время работал приват-доцентом в том же университете, преподавал астрономию и физику. Но вскоре переехал в Берлин, где получил должность профессора астрономии при Академии наук. Одновременно он выполнял обязанности астронома при обсерватории.

В Берлине Эпинус познакомился с молодым, только что окончившим Ростокский университет Иоганном Карелом Вильке.

В то время многие физики были увлечены загадкой удивительных кристаллов, привезенных голландскими купцами в начале столетия с острова Цейлон. Назвали этот камень турмалином, или турмалем. Он бывал разного цвета, и его прозрачные кристаллы ценились наравне с индийскими рубинами и другими драгоценными камнями. Но физиков привлекало то обстоятельство, что стоило нагреть турмалин на огне, как он тут же начинал притягивать к себе и отталкивать частички золы. Его даже прозвали за это «зольным камнем».

Знахари и «специалисты» черной и белой магии платили за кристаллы турмалина бешеные деньги. Надетый на шею или на палец при восходе солнца турмалин обещал своему владельцу счастье на целый день. Особенно хорошо помогал он в осенние дни. Впрочем, по данным современных ювелирных фирм, турмалин может принести счастье своему владельцу и в феврале, и в мае, и в августе…

В 1717 году удивительные свойства турмалина рассматривались на заседании Парижской Академии. Поскольку его притягивающая сила была признана магнитной, то минерал получил название «цейлонского магнита».

Молодой шведский врач Каролус Линнеус, в будущем знаменитый естествоиспытатель и почетный член многих академий Карл Линней, одним из первых стал сомневаться в магнитной природе силы турмалина. Линнеус читал лекции по минералогии и пробирному искусству, занимался медицинской практикой и еще находил время для обдумывания и подготовки своей «Системы природы».

Линней предположил, что сила притяжения турмалина при его нагревании имеет электрическую природу. И хотя у ученого не было доказательств, он назвал минерал «Lapis electricus».

После серии опытов Эпинусу и Вильке удалось доказать, что при неравномерном нагревании турмалина на его противоположных сторонах возникают электрические заряды. По сути дела было открыто новое природное явление — еще одно проявление электрических сил, показывающее их связь с теплотой. Результаты опытов Эпинус опубликовал в мемуарах Берлинской Академии. Они обратили на себя внимание ученого мира. И в том же году молодой профессор получил не только лестное, но и выгодное приглашение — переехать в Россию, занять должность профессора физики Петербургской Академии наук.

На новом месте Эпинус проявляет завидную энергию и работоспособность. Он пишет популярные статьи, которые помещаются в академических изданиях. Пишет и ту замечательную работу, с которой мы начали знакомство с ним, — «Опыт математической теории электричества и магнетизма».

Во введении автор рассказывает, как открытый им пироэлектрический эффект в турмалине натолкнул его на мысль о глубоком сходстве электрических и магнитных явлений. Ведь до этого только магнит имел всегда два полюса, а теперь и нагретый турмалин оказался обладателем дипольного эффекта. Вот только почему? В чем причина обнаруженного явления? Однако Эпинус отказывается даже от обсуждения сил притяжения и отталкивания. При этом он ссылается на Ньютона, который также не занимался, по его мнению, выяснением причин всемирного притяжения. Правда, при этом автор трактата, чтобы избежать обвинений в эпигонстве, подчеркивает: «Я отнюдь не считаю их, как поступают некоторые неосторожные последователи великого Ньютона, силами внутренне присущими телам, и я не одобряю учения, которое постулирует действие на рас-стоянии. Действительно, я считаю несомненной аксиомой предположение, по которому тело не может производить никакого действия там, где его нет». Значит, силы притяжения и отталкивания, действующие на расстоянии, в его работе — лишь условное допущение. По мысли Эпинуса — это универсальное свойство электрических зарядов, точно так же, как всемирное притяжение — универсальное свойство масс в механике Ньютона. А за субстанцию, обладающую свойствами электрического притяжения и отталкивания, Эпинус принимает некую единую электрическую жидкость, предложенную Франклином в своей теории.

Частицы электрической жидкости отталкиваются друг от друга, но притягиваются обычной материей. Они свободно проникают через поры одних тел и с трудом преодолевают другие. Первые, как мы можем легко понять, являются проводниками электричества, вторые — изоляторами. И все электрические явления, известные современной науке, Эпинус делит на два ро-да. К одному относит все, что связано с переходом электрической жидкости от одного тела к другому. Примером могут являться искры, возникающие при электризации тел. К другому — притяжение и отталкивание.

По аналогии с гипотезами, высказанными в теории электричества, Эпинус строит и теорию магнетизма. Он предполагает существование магнитной жидкости, частицы которой взаимно отталкиваются. Точно также делятся и тела: одни проявляют индифферентность, безразличие, к частицам магнитной жидкости (они являются аналогами диэлектриков), другие притягивают ее частицы (они являются проводниками).

Правда, закон Ньютона утверждал, что все тела природы связаны друг с другом силами притяжения, а если принять теорию единой электрической жидкости, то она приводила к тому, что материальные частицы должны отталкиваться друг от друга. Это обстоятельство немало смущало Эпинуса и его соратников. Позже ученый выдвинул предположение, что закон Ньютона применим к телам, содержащим естественное количество электрической жидкости. Это позволило обойти затруднения в формальном смысле, но убедительности теории не прибавило. И потому многие выдающиеся физики отказались принять франклиновскую унитарную теорию. Высоко оценивая труды Эпинуса за то, что в них дана приближенная математическая теория взаимодействия электрических и магнитных тел, исследователи все же вернулись к идее электрических жидкостей. Интересно, что и для этого случая вычисления Эпинуса оставались справедливыми.

До появления работы Эпинуса физики были уверены, что взаимодействие электризованных тел с неэлектризованными вполне возможно. Эпинус же утверждал, что лишь после того, как заряд одного тела вызовет появление заряда на другом, они приходят во взаимодействие. Это было совершенно новым представлением, которое впоследствии пришлось весьма кстати, когда были открыты явления электрической и магнитной индукции и поляризации тел.

Интересно и утверждение петербургского профессора о том, что электрическая материя существует только в телах и отсутствует в пространстве, где действуют электрические силы. Здесь Эпинус довольно близко подходит к понятию электрического и магнитного поля, которое возникло и получило развитие в физике следующего столетия.

Работы Эпинуса сразу же стали широко известны и оказали большое влияние на взгляды физиков того времени, на развитие науки об электричестве. На его труды ссылались Кэвендиш и Кулон, о его теории писали Гауи и французские академики Лаплас, Кузен и Лежандр, а также Вольта и Фарадей…

Условия работы в академии были трудные. Одряхлевшего Шумахера заменил, по меткому выражению Ломоносова, «зять его, и имения, и дел, и чуть не Академии наследник» Тауберт — серая посредственность с угодливым характером. Этот академический советник держал себя всегда благопристойно и с достоинством, обладал в высшей степени умением вкрадываться в милость к знатным и пользоваться их расположением. Вместе с тем это был мелкий честолюбец и великий интриган… Другими членами канцелярии были назначены академики Ломоносов и Штелин. Ломоносов и Тауберт уже много лет питали друг к другу враждебные чувства. Понятно, что такое назначение не могло служить дальнейшему успеху работы канцелярии, да и всей Академии в целом.

К сожалению, Эпинус недолго занимался чисто научной деятельностью. Обласканный Таубертом, он полностью перешел на его сторону, стал в оппозицию Ломоносову и другим ученым, занявшись интригами и «искательством».

К 1758 году относится и его первый конфликт с Ломоносовым по поводу изобретенной тем «ночезрительной трубы». Вот как пишет о том сам Михаил Васильевич: «Подал советник Ломоносов в профессорское собрание проект о делании трубы, коею бы яснее видеть можно было в сумерках, и представил давно сделанный тому опыт. Физики профессор, что ныне коллежский советник, Эпинус делал на то объекции, почитая сие невозможным делом. Ломоносов немного после того спустя получил от камергера Шувалова присланную трубу того же сродства, и он представлял в доказательство своей справедливости. Однако профессор Эпинус не токмо слушать не хотел, но и против Ломоносова употреблял грубыя слова и вдруг вместо дружбы прежней стал оказывать неприятельские поступки. Все ясно уразумели, что то есть Таубертов промысел по шума- херовскому примеру, который ученые между профессорами споры, кои бы могли дружелюбно кончиться, употреблял в свою пользу, портя их дружбу. Все ясно оказалось тем, что Эпинус не токмо с Ломоносовым, но и с другими профессорами, ему приятелями, перестал дружиться, вступил в Таубертову компанию и, вместо прежнего прилежания, отдался в гуляние…»

В 1765 году Эпинус по желанию вступившей на престол Екатерины II принял на себя заботу о воспитании великого князя Павла Петровича. И с тех пор уже занимался только административной и государственной деятельностью.

Участвуя в придворных интригах, Эпинус забросил свои академические занятия, хотя и продолжал занимать должность. Как и большинство иностранцев, работавших в России, заботился главным образом о собственном благополучии. И это ему вполне удалось. Лишь в 1798 году в возрасте 74 лет он покинул русскую службу и перебрался в Дерпт (ныне Тарту), где через четыре года и умер.

Приписывается восьми физикам, одному химику, одному математику, двум экономистам, одному психологу и двум политическим деятелям*.

* Н.Боголюбов, Н.Бор, Л.Больцман, Л.Брежнев, Л. де Бройль, М.Келдыш, Р.Кирхгоф, К.Левин, В.Ленин, К.Маркс, Д.Менделеев, Э.Резерфорд, Э.Ферми, А.Эйнштейн, Ф.Энгельс.

Думаю, не ошибусь, если скажу, что большинство читателей воспринимает теорию эволюции как нечто весьма отвлеченное, абстрактное и не подтверждаемое экспериментом. Для этого есть несколько причин: школьное преподавание эволюции как набора сухих догм; понимание того, что эволюционные события происходят в таком масштабе времени, что их невозможно наблюдать непосредственно; да и просто коварство языка. Когда ученый говорит «я верю в теорию эволюции», смысл слова «верю» в этой фразе вовсе не тот, что во фразе «я верю в Бога». Во втором случае мы имеем дело именно с верой – иррациональным признанием, не нуждающемся в доводах. На языке же ученых «верю» – это способ коротко сказать примерно следующее: «Я ознакомился с основными положениями предлагаемой теории, оценил логические доводы за и против, изучил экспериментальные результаты и их интерпретацию, рассмотрел вытекающие из этой теории следствия и проверил их разумность, убедился, что предлагаемая теория обладает предсказательной силой и, тем самым, думаю, что теория адекватно описывает некоторый круг явлений». Разумеется, так длинно никто не говорит, и в результате у стороннего наблюдателя возникает ощущение спора представителей двух вер, «научной» и религиозной, подобного спору между представителями двух разных религий.

На самом же деле, вопрос о «вере» уже давно не стоит. Основные положения эволюционной теории – общность происхождения всех живых существ на Земле, происхождение одних видов от других, естественный отбор как механизм изменения – настолько вошли в повседневное сознание биологов, что часто даже не осознаются: никто же не задумывается всякий раз заново, что Земля круглая и вращается вокруг Солнца. Разумеется, развитие теории продолжается, появляются новые факты, уточняются детали, а иногда пересматриваются достаточно важные положения и модели. Но, как сказал выдающийся американский генетик и наш соотечественник Феодосий Добжанский, «ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции».

Новая эпоха в понимании эволюции началась, когда появились экспериментальные методы быстрого определения последовательностей ДНК – молекулы, в которой записана генетическая информация. Стало возможным изучать молекулярные механизмы, лежащие в основе наследственности; определять конкретные мутации, вызывающие изменения внешних признаков, устанавливать степень родства между различными организмами и реконструировать их «генеалогические» (биологи говорят, филогенетические) деревья. Оказалось, что теория эволюции очень полезна, поскольку она позволяет делать нетривиальные выводы просто из анализа последовательностей ДНК.

ДНК человека, как и всех других существ, очень неоднородна. Функционально важные участки (например, гены или регуляторные последовательности, управляющие их работой) перемежаются незначимыми вставками, обломками неактивных генов и так далее – подобно тому, как в глянцевом журнале более половины объема занимают рекламные объявления (кстати, как и реклама, такие вставки бывают не совсем уж бесполезны). Как же выделить важное на фоне, скажем мягко, менее важного? Можно посмотреть на это с эволюционной точки зрения.

При делении клеток происходит копирование ДНК, и этот процесс не безошибочен. В результате происходят случайные изменения. Если такое изменение случится в неважной области, оно не будет сказываться на жизни организма, отбор его не заметит, и оно может закрепиться в популяции (есть хорошая математическая модель, описывающая судьбу таких случайных изменений). Изменение же в участке, несущем какой-то смысл, может этот смысл поменять. Например, могут измениться свойства, кодируемого геном белка, или нарушиться регуляция гена, который станет работать не так, как раньше. Поскольку бoльшая часть случайных изменений вредна, изменения в значимых областях будут происходить реже.

Так говорит теория эволюции. А вот как это соображение используется на практике: сравним ДНК близких видов. Мы увидим как сильно изменившиеся участки, так и участки, которые изменились мало – они-то и будут важными. Конечно, для того, чтобы все работало как следует, надо уметь проводить точные оценки того, что такое «мало» и «много», но это уже в значительной степени дело техники. А в результате получилось, что таким способом были найдены десятки, если не сотни новых генов, регуляторных участков, целые новых классы функционально важных элементов генома, такие как микроРНК.

Но это были применения эволюционной теории внутри биологии. Оказывается, она имеет непосредственное отношение и к повседневной жизни.

В конце 80-х годов один дантист из Флориды, большой СПИДом, заразил при проведении процедур нескольких своих пациентов (во избежание паники, надо сразу сказать, что с тех пор такие истории не повторялись). Когда необычная вспышка была прослежена эпидемиологами, он был привлечен к суду. Его адвокаты обратили внимание на то, что варианты вируса-возбудителя СПИД у пациентов и дантиста отличаются. Дело в том, что этот вирус меняется необычайно быстро и даже в организме одного носителя присутствует сразу несколько вариантов. Тем самым, встал вопрос о том, как доказать, что источником заражения послужил именно дантист. Для этого были построены филогенетические деревья вариантов вируса, показывающие родственные связи между ними. Оказалось, что реконструированная эволюционная история этих вариантов совпадает с тем, в каком порядке пациенты проходили лечение. При этом ни у кого из половых партнеров пациентов похожих вирусов не наблюдалось, хотя часть из них тоже была больна, – таким образом, этот путь заражения был исключен.

Аналогичные методы были использованы несколько лет назад, когда ливийские власти обвинили группу болгарских медиков в преднамеренном заражении СПИДом пациентов детской больницы. Анализ последовательностей вирусов показал, что дело не в этом, а в нарушении правил стерильности при проведении уколов и аналогичных процедур. Соответствующая статья была опубликована в одном из ведущих научных журналов. Впрочем, Ливия не США и суд отказался заслушать мнение экспертов – вирусологов и эволюционистов. Врачи были осуждены и вышли на свободу только после помилования, явившегося плодом продолжительной дипломатической торговли европейских правительств с режимом Каддафи.

Сейчас изучение ДНК возбудителей заболеваний, как вирусов, так и бактерий, стало одним из основных способов проведения эпидемиологических расследований. Например, хорошо изучена история распространения СПИДа в различных странах. В Нидерландах было показано, что вирусы из популяций наркоманов, практикующих внутривенные уколы, и гомосексуалистов, различны между собой, и сходны с вирусами из аналогичных популяций США. Тем самым, стало ясно, что социальные связи для распространения СПИД важнее, чем географические. Более того, оказалось, что источником заражения лиц, не принадлежащих к этим двум группам риска, в основном служат наркоманы, а это уже важно для проведения просветительской кампании. В деталях реконструирована и молекулярная история развития эпидемии СПИД в СССР. Начало ей было положено в 1995 г. в портовых городах – Одессе и Николаеве, причем это были два независимых эпизода, и именно первый послужил источником основной эпидемии. Оттуда эпидемия сначала распространилась по Югу России и по другим портовым городам, а затем и по территории всей страны.

Теория эволюции позволяет описывать еще одно крайне неприятное явление – возникновение и распространение среди возбудителей болезней устойчивости к применяемым лекарствам. Для того, чтобы объяснить, в чем тут дело, сначала опишу эксперимент, поставленный несколько лет назад учеными из Йельского университета. Они изучали три варианта кишечной палочки. Первым вариантом был обычный лабораторный штамм (разновидность). Вторым – штамм, производящий антибиотик колицин, плохо действующий на других бактерий (сам колициновый штамм от собственного антибиотика защищен). Если слить в одну пробирку культуры обычного и колицинового штамма, все обычные бактерии быстро вымрут под действием антибиотика. Третьим был штамм, устойчивый к колицину. В смеси колицинового и устойчивого штаммов постепенно побеждает устойчивый; поскольку антибиотик на него не действует, а производство колицина требует затрат. Но устойчивость возникает не просто так – она дается ценой нарушения работы некоторых клеточных процессов. Поэтому в соревновании устойчивого и обычного штаммов выигрывает, хотя и не сразу, обычный. Название статьи, в которой описывался опыт, было «Эволюционная игра камень-ножницы-бумага у бактерий». В самом деле: колициновый штамм сильнее обычного (камень ножницы тупит), устойчивый сильнее колицинового (бумага камень заворачивает), а обычный сильнее устойчивого (ножницы бумагу режут). Что же получится, если в одну пробирку налить все три культуры? (в этом месте можно не читать сразу дальше, а немного задуматься: все необходимые сведения уже сообщены).

А получится вот что: колицин быстро убьет обычных бактерий, а потом устойчивые постепенно вытеснят колициновых. Но заслуга авторов не в том, что они воспроизвели этот очевидный результат, а в том, что им удалось так подобрать параметры, что все три штамма существовали вместе достаточно долго. Для этого бактериальные колонии растили на плоской поверхности чашки с питательной средой. Когда размножающиеся бактерии из двух колоний встречались, на границе побеждал один из штаммов, и граница постепенно сдвигалась в сторону слабого. Но на каждой границе слабым был один из трех штаммов, поэтому никто не вымирал окончательно – вместо этого все колонии постепенно сдвигались, «уходя» от того, кто сильнее, и наступая на более слабого.

Этот модельный эксперимент, параметры которого подбираются, исходя из теории естественного отбора, имеет важную медицинскую аналогию. Вскоре после начала массового использования антибиотиков человечество столкнулось с тем, что бактерии приобретают устойчивость к лекарствам, которые еще недавно давали практически стопроцентное излечение. Есть разные механизмы, которыми бактерии защищаются от антибиотиков, но все они, на самом деле, приводят к ослаблению бактерии. Например, одним из способов является изменение мишени – белка, на который действует препарат.

До эры массового применения антибиотиков штамм, в котором случайно возникала такая мутация, проигрывал в соревновании обычному штамму, хотя какое-то небольшое число устойчивых бактерий могло сохраняться в популяции из-за ее сложной структуры (вспомним различие результатов опыта в пробирке и опыта на плоской поверхности). Но когда мы начинаем прием антибиотика, в игру вступает новый мощный фактор отбора. Теперь обычный штамм оказывается в крайне невыгодной ситуации и вымирает, освобождая место для устойчивого. Если продолжить курс лечения, вымрут и эти бактерии – когда их мало, они не в состоянии выдержать одновременный натиск лекарства и иммунной системы. Но если курс преждевременно прекратить, какое-то количество устойчивых бактерий выживет, размножится (ведь соответствующая ниша свободна от конкурентов) и станет источником новых заражений. Теперь мы получаем большую популяцию бактерий, на которых плохо действует лекарство, а иммунитет с ними не справляется. Начинается эпидемия устойчивого штамма, защититься от которого нечем.

Детали могут разниться, но само явление хорошо описывается теорией естественного отбора. Эволюционная мораль из этой истории – не надо пить антибиотики при обычной простуде; начав прием антибиотика, следует пройти полный курс; и ни в коем случае не следует практиковать массовое добавление антибиотиков в пищу сельскохозяйственных животных.

Я надеюсь, эти примеры показывают, что эволюция – это не сухая теория, а живая, интересная и очень важная область современной науки. Разумеется, это лишь малая часть того, о чем можно было бы рассказать. У эволюционной теории есть множество приложений – от планирования заповедников до проблемы происхождения человека. По-видимому, именно из-за последней преподавание эволюции стало мишенью для разного рода нападок – от анекдотического иска недоучившейся питерской школьницы до публичных выступлений высших иерархов Русской православной церкви. Но это уже тема для совсем другой статьи.

Михаил Гельфанд,
доктор биологических наук

«НОВАЯ ГАЗЕТА»

, 13 февраля 2009 г.